Виктору Файнбергу — 80 лет

 26 ноября 2011 года Виктору Файнбергу исполнилось 80 лет. Не верится! Кажется, что он навсегда останется молодым и сильным, часто кулаками защищающим справедливость, будучи особенно чувствительным и бескомпромиссным к антиеврейским выпадам.  Начиная с 70-х годов Виктор стал и остается для меня символом знаменитой Пражской весны, августа 1968 года, когда чешские патриоты подняли восстание против советского ига. Тогда, недолго думая, Советский Союз ввел  танки в Прагу.

И в эти дни, во времена жесткого брежневского режима, семерка отважных выступила с протестом на святая святых Советского Союза—на Красной площади — против русских танков. Это был дотоле невиданный героический поступок; прохожие и гуляющие на Красной площади в ужасе шарахались от этой маленькой беспрецедентной демонстрации, шепча: «ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ»?!  Минут 5-7 продолжалось шествие с крамольными плакатами. От Мавзолея наперерез к ним бежало несколько молодых людей в штатском, крича «жиды!» и на ходу радируя кому-то, очевидно, за помощью. Еще через пару минут их окружили, вырвали и разорвали плакаты и, ругаясь всякими нецензурными словами, с угрозами потащили в милицию. Виктор был самой яркой фигурой в этой демонстрации.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                  Он был молодой, сильный и бесстрашный, да еще с довольно характерной еврейской внешностью. И он стал СОПРОТИВЛЯТЬСЯ! Началось кровавое побоище. Когда связанного Виктора и всех остальных привели в милицию, Виктор держал в кулаке 4 выбитых зуба. Его белоснежная рубашка была вся в крови. В таком виде его нельзя было отправить в суд, куда отправили всех остальных. И ГБшники нашли «выход»: его отправили в ленинградскую тюрьму-психушку МВД.

Все пять лет, которые ему довелось пробыть  в психушке, врачи (все до одного – офицеры МВД!)  «лечили»  здорового человека! Лечили заведомо мучительными процедурами, назначали сильнодействующие психотропные препараты… Это было  преступлением советского режима, настолько очевидным, что среди врачей нашлись отважные люди, которые стали тайно помогать Виктору и его друзьям в связях с волей, с  прессой свободного мира. И любая из беспримерных по длительности  голодовок и прочих акций протеста Виктора Файнберга  становилась известна мировой общественности.   

 Это был огромный «прорыв» в режиме КГБ, и неоценимая заслуга Виктора Файнберга, который положил начало далеко идущим последствиям. Власти были вынуждены выпустить Виктора из тюрьмы, а вскоре поспешили избавиться от него, фактически выдворив его в1974 за пределы СССР –в Израиль.  Тогда еще власти как-то беспокоились о своей репутации и учитывали мировое общественное мнение. В наше время, в правление Путина, России глубоко наплевать на общественное мнение, и путинский режим мало чем отличается от режима ГУЛАГа. 

В то время, в августе 1968 года я была с мамой в Трускавце, на канилулах. Этот курортный украинский городок находится достаточно близко от тогдашней чехословацкой границы, и несколько ночей напролет, летели самолеты в направлении Чехословакии. Они летели с невообразимым шум: очевидно, на небольшой высоте. Новость очень быстро дошла до Трускавца, и днем все курортники ходили, прижав к ушам маленькие транзисторы, и затаив дыхание слушали сообщения по Голосу  Америки и Би-Би-Си. Тут и там шныряли подтянутые молодые люди, зорко наблюдая за курортниками и их транзисторами. Очень скоро появились нагрудные значки, почему-то, как я помню, на немецком языке: ‘Russische Tanke? Nein, Danke! Такие же значки и уже не только по-немецки, но и по-английски, я встречала в некоторых местах России и за границей еще много лет. Много говорили, хотя и  вполголоса, о Дубчеке и о волнующих событиях этого лета. Это был мой первый урок настоящей политики.          

Но лично с Виктором Файнбергом я познакомилась много позже, летом 1995 года, в Боснии, в разгар этнических чисток в Боснии сербскими четниками. Выражение «этнические чистки» прочно вошло тогда в лексикон как чуть более мягкое, чем слово «геноцид».     

Я была второй день в селе Храсница в семи километрах от Сараева. Это был последний пункт перед Сараевым, куда еще можно было добраться. Виктор приехал в составе франко-итальянской группы, которая привезла два фургона с гуманитарной помощью для жителей осажденного Сараева. Я также приехала туда с двумя большими сумками с медикаментами, килограммов на 25, и тоже хотела попасть в Сараево. После ночи, проведенной в каком-то подъезде (на улице лил дождь), я зашла в маленькое кафе около автобусной станции. Я уже была в этом кафе накануне. Единственный официант, конечно, приметил меня. Он радостно подбежал ко мне, говоря: «Там есть русский!». Оглянувшись я увидела группу сидящих за дальним столиком людей. Они, очевидно, услышали возглас официанта, и один из группы поднялся и пошел мне навстречу. Это был Виктор Файнберг. Мы тут же в кафе долго говорили о страшных событиях в Боснии, о положении в Израиле, о советском режиме, — обо всем на свете, находя попутно наших общих знакомых.  

Я немного говорила по сербо-хорватски, и конечно, группа меня уже не отпустила. С ними всеми я общалась на французском, который знала с детства. И так, присоединившись к ним, я проехала потом пол-Боснии. В тот раз нас не пропустили в Сараево, ни наземным, ни подземным путем. Последний означал 7-километровый туннель, связывающий осажденный город со свободной деревней Храсница. Этот туннель был героически построен боснийцами под шквальным сербским огнем.     

С Виктором я осталась в большой дружбе до сегодняшнего дня, несмотря ня то, что нас разделяет океан. В Париже, приехав из Боснии, мы участвовали в митингах и демонстрациях французских правозащитников против геноцида боснийцев. Виктор очень переживал за Боснию, он клеймил Россию за помощь сербским агрессорам-убийцам. 14 июля в День взятия Бастилии, великий французский праздник, мы вышли на демонстрацию против ООН и французского правительства, не предпринимающих ничего, чтобы остановить агрессию. Виктор был в первом ряду. И когда нас окружила полиция и стала гнать, он умудрился приклеить несколько плакатов к полицейским машинам. Он закупал все французские газеты тех дней, следя за положением в Боснии.. И как раз в эти дни, 11-13 июля, произошла страшная трагедия в Сребренице: сербы согнали всё мужское население города, от 10 до 60 лет,-около 10,000 человек,- и расстреляли  в упор в овраге близ деревни Каракай.   

В мае 1999 года, уже после заключения Дайтонского соглашения, инициированного Биллом Клинтоном и положившего конец войне (октябрь1995), в Гааге состоялся международный симпозиум: The Hague Appeal for Peace, куда я была приглашена сделать секционный доклад о Боснии. Там я узнала в первый раз о войне в Чечне и познакомилась с великим русским миротворцем и правозащитником Виктором Попковым. В ту же осень я сопровождала Виктора Попкова (в качестве переводчика) во Францию подавать иски против России от пострадавших чеченцев в Страсбургский Суд. Потом мы приехали к Виктору Файнбергу в Париж. Оказалось, что за 4 года, со времени нашей встречи в Боснии, он успел несколько раз быть в Чечне, чтобы потом рассказать миру о происходящих там зверствах, бомбежках и массовых убийствах мирных жителей. Он был там в 1-ю Чеченскую войну, 1994-1996, и после.   

Он видел тотальные разрушения и убийства, он помогал русским солдатским матерям в их протесте проеив войны, он выступал за прекращение войны всеми возможными способами. По приезде в Париж он с большой болью рассказывал об этом на всех конференциях, митингах, собраниях. Виктор писал в различные международные организации, лидерам европейских стран, призывая их остановить Россию и начать переговоры. Я думаю, что в заключении перемирия в 1996 году есть и его заслуга. Впоследствии, когда началась 2-я чеченская война, Виктор поддерживал президента Масхадова, защищая всюду, где было возможно, его точку зрения и призывы к миру и переговорам. И пока идет, как теперь говорят, вяло-текущая война и издевательство над чеченским народом, он остается его верным другом и защитником. В последнее время, когда в Европе началась волна депортаций чеченцев, бежавших от войны, обратно в Россию, Виктор всячески старается помешать этому. Недавно он ездил в Словакию, чтобы в Словацком Парламенте выступить в защиту двух чеченцев, Али Ибрагимова и Анзора Чентиева  более четырех лет томящихся в словацкой тюрьме, ожидая депортации. Кажется, их уже освободили.   

Но самым главным жизненным кредо Виктора является  протест и борьба  против любых проявлений ансемитизма и анти-израильских настроений и выпадов. Еще будучи совсем молодым, он попал на год в тюрьму за избиение милиционера. А дело было в том, что милиционер сказал ему «жидовская морда».  Он был невиновен, но все-таки получил год тюрьмы. К сожалению, в стране, которую он всегда любил и в которой живет, во Франции, не только усиливаются  антиизраильские настроения, но и случается всё больше и больше хулиганских поступков и даже некоторых антиизраильских правительственных решений. И это далеко не только среди арабского населения Франции, но и образованных и, можно сказать, рафинированных французов. Это особенно огорчает Виктора и, конечно, многих его друзей и соратников.  Но кажется, что самое большое огорчение приносит ему нынешняя политика Израиля, которая, как он считает, приведет к самоуничтожению страны. Я была свидетелем того, как Виктор рвался в Израиль, чтобы не допустить выселения евреев из сектора Газы.

Он точно предсказал, что произойдет после этого. Каюсь, я не очень верила ему, больше верила израильскому правительству. У Виктора не хватало денег на поездку. Он метался, как раненый зверь. Он звонил мне с просьбой одолжить деньги. Там было опасно, а при «боевых» наклонностях Виктора,—вдвойне опасно. И несмотря на то, что мне звонила его жена, предостерегая от посылки Виктору денег, угрожая мне, что я совершаю преступление, я не могла противостоять этому сильнейшему и страстному порыву. Виктор полетел в Израиль. Он боролся, как мог и умел. Его сажали в кутузку, и, кажется, даже в тюрьму, но он выполнил свою миссию. Он сражался в поселении Гуш-Эмуним до последних сил, так же, как он всегда сражался за евреев. Но бюрократическая машина Израиля сработала, сделав фатальную ошибку. Виктор вернулся в очень подавленном настроении, почти ничего не рассказывал, и я не видела его с тех пор.  

Дорогой Виктор, я желаю тебе быть и дальше таким же, каким ты был всю жизнь и, как говорят в Израиле ,«ад меа ве есрим».  

Виктория Пупко, Бостон

Ноябрь 25, 2011

Реклама

комментария 2

  1. чето не понял это что жидовский сайт?!

  2. Поздравляю ! Здоровья и удачи во всем.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: